Детская сказка: Бубби и его обидки

Сказка, которая поможет аккуратно рассказать малышу про эмоции. Думаю, взрослым тоже будет полезно почитать. Во всяком случае, я на это надеюсь)

Когда-то давным-давно на белом свете существовала одна очень  интересная страна. Жили в ней пустые человечки. Голова у них была как у обычных людей, а внутри тела — пусто. Жили в этих людях разные другие существа — маленькие, похожие на шарики. Одни были  пушистыми, мягкими — любвинки и добринки. А другие были колючими, липкими или твердыми, как камушки — разные обидки, стыдинки, злючки и грустинки.

В такой прекрасной стране и родился Бубби — маленький человечек, с красивыми голубыми глазами, вздернутым носиком и задорным характером. Все младенцы рождались полными добрых пушистиков, поэтому они часто улыбались и смеялись — а как иначе, когда изнутри тебя щекотят любвинки? Бубби был не исключением — все детство он с удовольствием дарил своих пушистиков родителям, а те делились с ним.

Бубби рос, и в один прекрасный момент мама с папой сказали ему, что он стал взрослым. Малыш удивился — взрослым он не чувствовал себя совершенно, но раз родители говорят, значит, так оно и есть. Тем более, что в целом ничего не изменилось — разве что обязанностей стало больше.

А потом началось что-то странное. Помимо любвинок и добринок у Бубби начали появляться еще какие-то странные штуки внутри. Он пришел к своей маме:

— Мама, у меня внутри что-то тяжелое. Что это?

— Ерунда какая-то, похоже на обидку, но это не может быть она — ты же у меня просто солнышко, не может быть у тебя обидок! — ответила мама, ненадолго выныривая из своих собственных мыслей. У нее был очень тяжелый день.

— Я не знаю, что с ней делать. Возьми себе?

— Нет, милый. Мне и своих тяжестей хватает, еще одну мне не потянуть.

И грустный Бубби поплелся к папе. Но тот тоже не захотел принять обидку. Зато сами родители стали частенько пытаться свои обидки отдать малышу. Он был совсем маленький, и многие взрослые обидки в него просто не помещались. А если и помещались, то были настолько тяжелыми, что придавливали собой оставшиеся детские любвинки. Но малыш очень любил своих родителей, и принимал все, что мог. А потом Бубби узнал, что у мальчиков-солнышек не бывает не только обидок, но и злючек, и грустинок.

Понемногу Бубби перестал рассказывать родителям о новых шариках, чтобы не расстраивать их и продолжать быть солнышком. А тяжести и колючки все копились, копились… Бубби придумал хитрость — раскрашивал злючек и грустинок в яркие цвета, обклеивал мишурой, бахромой и прочими мягкими тряпочками, чтобы было хоть немного похоже на добринок. Обидкам такой маскарад не нравился, и они только еще больше надувались.

Родители видели, что с ребенком что-то неладное, но помочь уже не могли — колючки отпугивали, не давали обнять, не пускали никого.

Прошло время, и всегда улыбчивый малыш Бубби превратился в медлительного, толстенького коротышку, которого окружала неприступная защита из шипов злючек, пусть и выкрашенных в красивый оранжевый цвет. Люди боялись к нему подходить, чтобы не пораниться. По старой памяти пытался он делиться добринками да любвинками. Но как поделиться тем, чего нет? Вот и отдавал свои разукрашенные обидки — люди не принимали их, а он никак не мог понять, почему. Ведь такие красивые «добринки», пусть и тяжелые.

 

Часть 2: встреча в лесу

И вот однажды случилось страшное — Бубби поранил шипами свою маму. Он совсем этого не хотел, но злючка выпустила шипы в самый неподходящий момент. Мама была слишком близко, промахнуться было невозможно. Малыш испугался и выбежал из дома. Он бежал и бежал — чтобы никогда больше не ранить близких.

Долго он шел, куда глаза глядят, и пришел в лес. Лес встретил его тишиной и радушным спокойствием. Бубби сел к ручейку и заплакал. Тут к нему в руки упал маленький пушистый шарик:

— Привет! — Улыбнулся шарик. Добринка. Бубби очень удивился:

— Ты же добринка, да?

— Да — ответила она, и пристально посмотрела человечку в глаза — Чего плачешь?

— А как же ты просто так, без человека ходишь? — вскинул брови малыш.

— А почему нет? Нас здесь много живет. Ты оглядись.

Из-под каждого листочка выглядывали пушистики, разглядывая нового знакомого. Они прятались под корягами и веточками, под камнями и цветочками. Кто-то катался на падающих с деревьев листьях, кто-то прыгал с пушинками от одуванчика, как с парашютом. Здесь все было пропитано любвинками и добринками. Малыш посмотрел вокруг и ахнул:

— Как же много!

— Да! Набирай полные карманы, — улыбнулась добринка — тебе сейчас не помешает.

Бубби встал и принялся ходить по полянке, где ото всюду ему улыбались милые пушистики. Они сами прыгали к нему в руки, а малыш пытался хоть одну взять себе. Но не получалось — места внутри уже не было. Все заняли злючки да обидки с грустинками. Малыш совсем расстроился и заплакал еще горше.

— Не получается! Никто не берется!

— А почему? — удивилась добринка.

— У меня уже столько добринок, что больше никого взять не получается. — сказал малыш, и немного успокоился. Это же вообще-то здорово — когда у тебя так много хорошего внутри.

— Хм… — нахмурилась добринка — Тогда почему ты плачешь? И откуда все эти колючки вокруг?

— Я просто устал. — вяло пробормотал Бубби. — Тяжело идти было.

— А ты поговори со своими добринками, пусть пощекотят тебя, это очень весело! — задорно сказал пушистый шарик.

— Разве так можно? — потрясенно воскликнул малыш. — У нас никто с ними не разговаривает!

— А сейчас ты что делаешь? — улыбнулась добринка. — Мы очень любим поболтать, и твои добринки наверняка будут рады, если ты обратишь на них свое внимание. Я побежала к подружкам, а ты здесь устраивайся, не буду мешать. Пока!

Пушистый шарик скрылся где-то за деревьями, а Бубби снова сел поближе к воде. Посмотрел по сторонам — никого. Тактичные пушистики скрылись, чтобы оставить маленького человечка один на один со своими переживаниями. Думал-думал Бубби, как же поговорить с внутренними добринками, и тут услышал голос:

— Эй, не давай себя в обиду! Ты все сможешь! — тихий, но очень отчетливый.

— Остановись, малыш! Тебе не нужно никуда бежать, тебе нужно время подумать — уже другой голос, тоже тихий.

— Добринки? Это вы? — удивился Бубби и прислушался. Никто ему не ответил, голоса продолжали шептать о своем. Малыш выждал еще пару минут и позвал снова, на этот раз громче. — Добринки?

И снова без ответа. Человечек раздосадовано бросил камешек в речку.

— Я добринка. — выглянул пушистый шарик из-под листочка. — Звал?

— Звал, да не тебя, — буркнул Бубби — Это я своих добринок звал. А они не откликаются.

— Парень, чтобы с кем-то поговорить, нужно его позвать по имени, верно? Они же просто не понимают, что ты к ним обращаешься. Уверен, что они там — добринки?

— А кто еще! — вскинулся малыш — Кто еще у меня там может быть? Я хороший! Я — солнышко.

— Тебе видней — не стал спорить пушистик и снова скрылся под листком.

Малыш шумно выдохнул. Ладно, а вдруг они там и правда — не добринки? Кто же тогда? Надо посмотреть. Он достал первую тяжелую глыбину. После всех украшательств уже и не поймешь, кто же там. И малыш стал убирать все украшения, смыл краску. И находка стала красивой — похожей на камушек. Большой, тяжелый — но все же красивый. Неужели это…

— Обидка — тихо позвал Бубби и зажмурился. Внутренний шепот умолк, чтобы через секунду смениться выдохом облегчения.

— Ты услышал меня, Бубби.

— Уходи! — решительно сказал малыш.

— Зачем? — удивленно спросила в ответ обидка.

— Вы мешаете мне, камни несчастные. Ходить из-за вас тяжело. Надоели уже. Из-за вас добринок взять не могу! — почти закричал Бубби, вскакивая на ноги.

— Тебе тяжело ходить, потому что нас тут много. Мы ведь помочь тебе хотим. Говорим тебе: «Сядь, посиди, подумай» — а ты все бежишь и бежишь, как тебя еще остановить-то? Я — твоя самая первая обидка. Помнишь, мальчик в песочнице отобрал у тебя лопатку?

— Помню, — буркнул малыш — как не помнить.

— Ну да. Это ведь я тебе напоминаю постоянно. Ты тогда решил, что с тобой можно так обращаться, что у тебя можно забирать вещи — и это нормально.

— А разве нельзя?

— Нет, — ласково сказала обидка — нельзя. Это ведь твоя вещь. И ты не обязан был ее отдавать.

— А что же мне тогда было делать?

— Посиди, подумай. Тот мальчик — он ведь не желал тебе зла. Он просто хотел с тобой поиграть, но не знал как. Или он хотел одну только лопатку. В любом случае, сам по себе ты тут совсем не причем, никто не хотел тебя обижать.

И Бубби сел. Надо же. Он столько прожил, думая, что обязан отдавать свои игрушки любому, кто попросит. Особенно тем, кто младше. А тут вот оно что. Думал-думал, придумал столько разных вариантов: можно было и предложить что-то взамен, и предложить другую игру, да много чего можно было. Тогда он снова позвал:

— Обидка, я подумал.

— Да, — ответила обидка, — ты умничка. Давай я тебя обниму.

— Прости меня, обидка. — с сожалением сказал Бубби, прижимая тяжелую глыбу к груди. — зря я на тебя накричал.

— Ничего, — протянула она в ответ. Помолчала несколько секунд и вдруг сказала — Малыш, я ведь тебя люблю.

— Что? — вскинул он брови.

— Я о тебе заботилась, чтобы ты что-то важное понял, а не бежал дальше с какими-то странными выводами. — грустно сказала обидка. И тут малышу стало совсем стыдно.

— Спасибо тебе, обидка. — сказал Бубби от всего сердца, а обидка вдруг замурчала, и стала легкой и пушистой. Точь-в-точь добринка!

Она хихикнула и принялась щекотать маленькую ладошку.

— Как здорово! Давно я такой не была! — радостно воскликнула новоиспеченная добринка.

— Как это? — потрясенно замер малыш. — Ты же обидкой была?

— Была. Тебе нужна была обидка, и я стала ей. А теперь ты меня выслушал, вымыл, поблагодарил и то, что должен был понять — понял. Теперь я снова могу быть добринкой. Я так счастлива за тебя!

Бубби от удивления открыл рот. Оказывается, все эти килограммы обидок, что он таскал каждый день с собой и на которые злился — это были килограммы любви и заботы о нем.

Он принялся разбирать и остальные камушки да колючки. Одну за одной он вынимал, очищал, благодарил — и вскоре пушистиков вокруг стало так много — его собственных пушистиков! От своих обидок да злючек он узнал очень многое. Оказывается, злючки появлялись, когда кто-то пытался влезть в мечты и желания малыша, и защищали человечка, или колючками подталкивали его к действиям. Обидки и грустинки рассказывали о том, что для человечка важно и ценно, замедляли, чтобы было время обдумать произошедшее и что-то понять.

Бубби удивлялся, как же раньше этого не замечал. Вместо этого он считал их сплошным неудобством, обвинял в своих бедах. Но ведь колючие шарики не могли стать снова пушистыми без искренней благодарности. И все это время они просто мечтали, чтобы их заметили и отогрели.

Часть 3: таинственные обидки

Малышу становилось все легче и легче. Но были обидки, с которыми он ничего поделать не мог. Они с ним и не разговаривали даже, только бурчали: «Коллеги на работе совсем не ценят», «Перфоратор опять сломался» и разные подобные глупости. Что такое «коллеги» и «перфоратор» человечек не знал, и какие из этого он должен сделать выводы — тоже. День подходил к концу, уже потянуло вечерней прохладой — а Бубби все никак не мог разгадать тайну странных обидок.

Кушать уже хотелось очень, малыш начал подмерзать. И он побежал домой. Колючек больше не было, а значит, впервые за долгое время, он сможет обнять маму по-настоящему!

Радостный, он вбежал в дом:

— Мама, мама, смотри! Нет колючек! Я больше не буду тебя царапать! — закричал он.

— Бубби! Я так волновалась, милый! — сказала мама, вскидывая руки для объятий. Она так долго этого ждала. И прижала к себе сына крепко-крепко, наслаждаясь каждой секундочкой.

Малыш стал взволнованно рассказывать маме о своей прогулке в лес, о находках и удивительных мудрых добринках, которые в лесу на каждом шагу. Когда он дошел до рассказа об обидках, он немного запнулся:

— Мама, а что такое «перфоратор»? — после этих слов мама напряглась.

— Что? Где ты такое слово услышал?

— Обидки мне сказали. У меня остались какие-то странные обидки — они со мной не говорят совсем, только бормочут про каких-то «коллег», «перфоратор» и еще что-то непонятное. Я пытался их отогреть, мам, но ничего не получилось — раздосадовано сказал Бубби, опустив взгляд. — Видимо, придется с ними жить.

Мама грустно вздохнула. Конечно, ее маленький сынишка не мог ничего сделать с ними. Потому что это были совсем даже не его обидки.
— Нет, малыш, не придется. Отдай их мне. Это — мои обидки. — она внимательно посмотрела сыну в глаза. — Когда-то я отдала их тебе, потому что больше мне было нечего тебе дать, а поделиться с тобой мне очень хотелось. Хоть чем-нибудь. Я не знала, что младшие не могут помочь с обидками старших. Пожалуйста, в следующий раз ты просто не бери их, ладно?

— Мама, ты большая, а я маленький. Я возьму все, что ты мне дашь. — твердо сказал Бубби — Я ведь очень тебя люблю.

— Бубби, — у мамы дрогнули ресницы, и она почувствовала, как становится легче. Любвинки внутри затрепетали.- я тебя тоже очень люблю. А сейчас давай разберемся с обидками.

И она аккуратно забрала у него свои грустинки да обидки. А потом пришел папа, и забрал свои. И Бубби стал легким-легким, снова улыбался и смеялся.

А когда мама укладывала его в кровать, он задал вопрос, который хотел задать все это время:

— Мама, а теперь, когда у меня бывают обидки, я перестал быть солнышком?

— Ты всегда будешь моим маленьким мальчиком, моим солнышком. Просто иногда — солнышком с обидками. Но каждый день и каждую секунду — самым любимым солнышком. Способным отогреть любую обидку. — ласково ответила мама, проведя рукой по непослушным волосам сына. И Бубби крепко заснул счастливым сном. Во сне он улыбался. А как иначе — ведь изнутри его щекотали самые чудесные пушинки.

Автор: lenachuchka

4+


Хорошего вам дня! =)



Если статья вам понравилась, то поделитесь ею с друзьями и подругами - нажмите на любую из кнопок соц.сетей ниже.



А если очень понравилась - следите за обновлениями блога через группу в Вконтакте или подписывайтесь на обновления блога через форму ниже и узнавайте о новых статьях первыми =)

Подписаться на обновления блога:



Добавить комментарий

Чтобы комментировать, войдите с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *